В ОБЪЯТИЯХ СЕМИГЛАВОГО ЗМИЯ

(Церковь в порабощенной России)

(Продолжение)

Начало читайте здесь:
1. Рождение «блудницы» и деятельность ее вне Церкви.
2. Воцарение блудницы в лице Митрополита Сергия и его сподвижников.
3. Вино любодеяния.

4. Ты носишь имя, будто жив, но ты мертв.

Современное положение Церкви мало чем отличается от сергиевских времен. Его «гибкая» политика теперь крепко вросла в быт церковной жизни, и бороться за оздоровление Церкви уже гораздо сложнее, да и почти некому.

Прежде, чем приступить к освещению современного состояния Церкви, рассмотрим некоторые места из письма А. И. Солженицына, с которым он обратился на Собор Русской Православной Церкви Заграницей в авг. 1974 г. В нем он дает хорошую характеристику новой политике сергиевских времен и наших.

«Скорбная картина подавления и уничтожения Православной Церкви на территории нашей страны сопровождала всю нашу жизнь от первых детских впечатлений: как вооруженная стража обрывает литургию, проходит в алтарь, как беснуется вокруг церковной службы, вырывая свечи и куличи, одноклассники рвут нательный крестик с меня самого; как сбрасывают колокола наземь и долбят храмы на кирпичи. И хорошо я помню то предвоенное время, когда храмовая служба запрещена была уже почти всюду в нашей стране, так что в моем полумиллионном городе не осталось ни одного действующего храма. Это было лет через 13 после декларации м. Сергия. Итак, приходится признать, что та декларация не была спасением Церкви, но безоговорочной капитуляцией, облегчающей властям «плановое» глухое уничтожение ее.

Возрождение церковного существования еще тремя годами позже еще отнюдь не было выполнением конкордата со стороны власти, но вызывалось бедственным положением последней, силой религиозной волны в стране, особенно от восстановления храмов в оккупированных областях, и необходимость угодить западному общественному мнению. На самом же деле обманом были уступки и обещания 1943 г. Вот прошло еще 30-летие все с той же несмиренной атеистической злобой власть гнет и давит Русскую Церковь и лишь в той мере терпит ее — думает, что в той мере! — в какой нуждается в ней для политической декорации, и вмешательства в дела Церкви международной...

Нынешняя Церковь в нашей стране — плененная, угнетенная, подавленная, но отнюдь не падшая! Она восстала на духовных силах, которыми, как видим, Господь не обделил наш народ. Ее воскрешение и стояние я нисколько не приписываю, я уже сказал, верности программы м. Сергия (Страгородского) и его последователей. Не их умопомрачительные расчеты укрепить Христа ношением на груди отчеканенного ордена антихриста, или заманиванием беженцев в лагеря смерти родины, или любой агитпропской клеветой — о какой-нибудь «бактериологической войне», ведомой американцами, — не их малодушной капитуляцией и не их преступлениями восстановился корпус Христовой Церкви, — но так потекли исторические силы, выражающие промысел Божий: грехи покорности и предательства, допущенные иерархами, легли земной и небесной ответственностью на этих водителей, однако, не распространяются на церковное тело, на многочисленное доброискренное священство, на массу молящихся в храме, и никогда не могут передаться церковному народу, вся история христианства убеждает нас в этом. Если бы грехи иерархов перекладывались на верующих, то не была бы вечна и непобедима Христова Церковь, а всецело зависела бы от случайностей характеров и поведений.

Но и понять и посочувствовать требует наша новейшая история. Я поклоняюсь памяти патр. Тихона. Какая новизна, неисследованность и тягота предожидала все разнообразные и несхожие шаги его в те бурные годы, которым по бурности не было равным за тысячу лет в России: и когда он руку поднимал с амвона для анафемы большевистским комиссарам, и когда терзался сомнениями в клещах бесстыжей игры Ленина и Троцкого с церковными ценностями: милосердие приводило к разгрому, а стойкость выглядела противохристианской, и когда для одоления наглых «обновленцев» допускал тон полупримирения с атеистической властью, и когда взвешивал меру разрешимых уступок. На плечи ему легла тяжесть, не только тех необычайных, еще никем неосознанных лет, но и тогда ж проявившееся бремя грехов предыдущей русской истории. Внезапная смерть Патриарха (с большой вероятностью — чекистское убийство) лишь подтверждает правильность его линии. Таким же смертным подтверждением в тюрьмах ГПУ, на Соловках, в других лагерях и ссылках была отмечена правота тысяч священников, монахов, епископов, патриаршего местоблюстителя Петра. И кто преклоняется пред твердостью их, тот не может не оплакать ложную линию угодничества, начатую м. Сергием, однако же, еще в обстановке трудно постигаемой, а его последователями продленную и даже раскатанную по наклонной вниз. Но и им легко ли было освоить, что не от их подписи зависит неуклонное возрождение Церкви. Что, например, отказав большевикам во всех уступках, они славней и успешней восстановили бы ее? Это теперь мы обучились, да и то не все, что враждебной силе, впервые вообще узнанной в XX веке и первыми нами, в России, недопустимо духовно подчиняться никогда ни на вершок: всегда — гибель. Под этой властью твердостью добываем мы себе простор, когда власть вынуждается, ибо из доброй милости мы никогда еще не получили ничего. А последние годы таково в нашей стране расположение сил и слабости, что Московская Патриархия могла бы сама, одной лишь непреклонностью своею быть может с потерей нескольких должностей от многих пут и унижений освободить нашу Церковь. Я и сегодня не смотрю на предмет моего письма Патриарху Пимену в позапрошлом году. К освобождению от лжи кого ж призывать первыми, если не духовных отцов? Однако, пересеча государственную границу, я утерял право такое письмо повторить бы сегодня.

Правда, мне трудно уяснить пути водительства западных епархий московской юрисдикции: как это? — из сочувствия к узникам, вместо того, чтобы сбавить с них цепи — надевать такие же на себя? Из сочувствия к рабам склонять и свою выю под их ярмо? Из сочувствия ко лгущим в плену — поддержать ту же ложь на свободе? Если все это из преданности материнской Церкви, если все эти жертвы для единства с ней, то это ложно понятое единство, извращенная иллюзия, не вызывающая у меня благодарности как прихожанина Церкви пленной: если они так едины и сочувственны с нами, то отчего же ни движением не обороняют нас от нашего гнета? Отчего же не выскажут внятно о проискливой низости, лживом коварстве всей государственной церковной политики, всех «комитетов по делам Церквей»? («Вестник» № 112-113, стр. 99-104).

Да, действительно, «ложную линию угодничества» начал митр. Сергий, а продлили и раскатали вниз по наклонной последователи. Он начал прикрывать злодеяния большевиков и пагубность их лжеучения своим авторитетом главы Церкви, а последователи превратили во всестороннее и массовое покрывательство, в обман всего мира. Теперь уже трудно найти — какие деяния нашей Церкви не являются деяниями этого покрывательства — «политической декорацией» для коммунистического режима. Защита большевиков от нападок западной прессы и эмигрантских русских кругов началась митр. Сергием с прещения заграничного духовенства за неподписку лояльности сов. власти, далее, в февр. 1930 г. он дает лживое интервью иностранным журналистам с утверждением: что «гонений на Церковь в России нет» (М. Елевферий. Собор. Церкви, стр. 301). Последователи его и по сей день давят на Заграничную (Карловацкую) Русскую Церковь, требуя в форме покаяния подписи в лояльности советской власти, и по сей день всеми путями стараются обмануть мир.

Для устроения прочности благополучия своего царствования в страхование от возможных нападков противников и возможного недоверия властей и митр. Сергий, и его последователи от высших иерархов до низших спешат быстрее выявить свою верность (уже не лояльность) коммунистическому режиму. Вот хотя бы письмо — декларация м. Алексия (Симанского), который спустя несколько месяцев стал Патриархом, Сталину от 20 мая 1944 г. по случаю кончины Сергия:

«Нашу Православную Церковь внезапно постигло тяжелое испытание: скончался Патриарх Сергий. С какою мудростью он нес это звание, он 18 лет управлял Русской Церковью. Вам известна и его любовь к Родине, его патриотизм, который воодушевлял его в переживаемую эпоху военных испытаний. А нам, его ближайшим помощникам, близко известно и его чувство самой искренней любви к Вам и преданности Вам, как мудрому Богопоставленному вождю (его постоянное выражение) народов нашего великого Союза. Это чувство проявилось в нем с особой силой после личного знакомства с Вами, после вашего незабвенного для нас свидания с Вами 4 сент. минувшего года. Не раз мне приходилось слышать от него, с каким теплым чувством он вспоминал об этом свидании, и какое высокое, историческое значение он придавал Вашему ценнейшему вниманию к церковным нуждам.

С его кончиной Церковь наша осиротела. По завещанию почившего Патриарха мне судил Бог принять на себя должность Патриаршего Местоблюстителя.

В этот ответственейший для меня момент жизни и служения Церкви я ощущаю потребность выразить Вам, дорогой Иосиф Виссарионович, и мои личные чувства. В предстоящей мне деятельности я буду неизменно руководствоваться теми принципами, которыми отмечена была церковная деятельность почившего Патриарха: следовать канонам и установлениям церковным, — с одной стороны, неизменная верность Родине и возглавляемому Вами Правительству нашему — с другой.

Действуя в полном единении с Советами по делам Православной Церкви, я вместе с учрежденным покойным Патриархом Синодом буду гарантирован от ошибок и неверных шагов. (Зачем ему соборный разум?)

Прошу Вас, глубокочтимый и дорогой Иосиф Виссарионович, принять эти мои заверения с такой же достоверностью, с какой они от меня исходят, и верить чувствам высокой к Вам любви (!!!) и благодарности, какими одушевлены все, отныне мною руководимые, церковные работники». (М. Сергий и его духовное наследство, 47 г., стр. 135).

Я вполне согласен с читателем, что омерзительнее этого, пожалуй, едва ли еще что можно встретить. Это ярчайший образец и подхалимства, и холуйства, и беспринципности. Это же и пример для подражания в нижайшем поклонении зверю и предательства Бога и Церкви! Для таких ревность и исповедничество — понятия еретические.

А ведь это — декларация м. Алексия, опубликованная во всех центральных газетах.

Мы, конечно, не можем знать, но можем предположить, какие отступническо-холуйские заверения давались тайно наедине представителям богоборческой силы. Хотя бы, судя по такому сообщению: «Надо думать, что личная беседа И. В. Сталина и В. М. Молотова со свят. патр. Алексием и его двумя ближайшими сотрудниками, состоявшаяся 10 апр. 45 г., явилась значительным достижением в смысле выявления деятельных стремлений Русской Православной Церкви» (там же, 376).

Итак, освободители Церкви из под опеки Царя, начав с выступлений в 1904 г. пришли к такому финалу.

Но читатель может помыслить, что такое холуйство было проявлено в трудных условиях почившим Патриархом к почившему «вождю». Однако, чем же лучше является декларация ныне здравствующего Патриарха, данная представителю ныне здравствующего «вождя» в то время, как уже многие открыто сделали вызов миру лжи. Вот его обращение с Собора:

«Позвольте мне, как председателю Собора, от имени его членов и от себя лично передать Вам и в Вашем лице — Правительству Союза Сов. Соц. республик сердечную благодарность за Ваше неизменное благожелательное отношение к нуждам Русской Православной Церкви и за содействие к осуществлению Собора.

Члены Поместного Собора Р. П. Ц выражают Вам, глубокоуважаемый Алексей Николаевич, и Правительству нашей Великой Родины свою глубокую признательность за все то, что Вы делаете для процветания нашего отечества и для утверждения прочного и справедливого мира между народами, и желают дальнейших успехов в Вашей благородной деятельности. Духовенство и паства Р.П.Ц., граждане Сов. Союза исполнены глубоких патриотических чувств и считают священным долгом трудиться для блага своей отчизны» (ЖМП,71г.№6).

Невольно спрашивается: какой именно страх заставляет членов Собора вместе с его Председателем вместо того, чтобы от лица Собора требовать обеспечение прав Церкви, — холуйски распинаться перед диктатором? Бояться закрытия храмов или лишения имеющихся прав не приходится, так как большевистский террор теперь особенно вынужден считаться с мировым мнением, что мы видим даже в подписании им Декларации Прав Человека, бьющую по их тирании. Весь страх продавшихся иерархов направлен только на возможность утерять свое жирное царственное величие! А Церковь пусть и дальше остается наложницей антихриста!

Но, может быть, Собор в данном случае только переборщил со своей «сердечной благодарностью» врагам Христовым за всю их травлю веры, истины, свободы, и Церкви. Однако, чтобы не было сомнения, это повторяется от лица Собора несколько раз. Вот хотя бы подобное волеизволение уже Патр. Пимена в адрес Куроедова, Председателя совета по делам религии: «Позвольте мне от имени Членов Поместного Собора РПЦ выразить через Вас нашу сердечную признательность Правительству Сов. Союза и его главе — Пред. Сов. Мин. СССР Алексею Николаевичу Косыгину за высокое внимание и теплое приветствие.

Нам особенно дорого внимание к нашему поместному Собору со стороны Советского Правительства потому, что архиереи, клирики и миряне РПЦ, граждане советского союза, по достоинству ценят те многополезные труды, которые руководители нашей страны полагают для процветания нашей Отчизны в развитии наполняющих ее в братском союзе народов.

Входя в нерасторжимое единство нашего социалистического общества, православно верующие епископы, клирики и миряне с радостью отдают свои силы на благо Родины (уж это похоже на слова пророчества Нила Мироточивого: «Аз есмь твой» и т. д.)

Еще раз сердечно благодарю вас, глубокоуважаемый Владимир Алексеевич! Я по достоинству должен отметить деятельность возглавляемого Вами Совета по делам религии при Совете Министров СССР. Во вех обстоятельствах мы неизменно находили понимание и помощь со стороны Совета и его авторитетных работников. Выражая, несомненно, общее пожелание участников поместного Собора, я предлагаю направить наше послание главе правительства А. Н. Косыгину» (ЖМП, 71 г., № 8).

Конечно, здесь любвеобилие к коммунистическому режиму выражается не так ярко, как у предшественников, но это не потому, что оно иссякло, а лишь по той причине, что в самой церкви начинает создаваться оппозиция такому отступничеству. И чтоб не возбуждать ее на прямые действия, приходится вуалировать свою преданность врагам Христовым несколько расплывчатыми речами.

Такой же прокоммунистический взгляд, который является теперь основой деятельности нашей иерархии, был высказан Патриархом в момент его интронизации в слове к верующему народу, которое можно назвать его программным словом:

«Мы являемся свидетелями все возрастающего требования народов созидать справедливое общество, в котором личное благо вытекало бы из общественного благосостояния (он явно разумеет коммунистический социализм, коммунизм). Христианский мир не может оставаться глухим к этому требованию, потому что христианство призвано способствовать прогрессу общества и всестороннему развитию в нем человеческой личности» (ЖМП. 71 г., № 9).

Итак, Патриарх в программной речи призывает нас строить коммунизм!

Подобный призыв звучит и в его послании по случаю интронизации: «Благочестивый мир и паства Церкви нашей, каждый на своем месте трудится на благо нашего отечества с чувством глубокой преданности и деятельной любви к нему».

Конечно, труд на благо отечества — похвальное дело, но какое «Отечество» разумеет Патриарх? Его отечество — именно социалистическое, т. е. режим зверя, и следовательно, благодарение Богу он возносит за устойчивость власти коммунистов. И вообще не только в его речах и посланиях, но и большинства наших иерархов очень трудно увидеть преемников Апостолов, христианских пастырей, пекущихся о спасении людей и приведение мира к познанию истины.

В послании поместного Собора архипастырям, пастырям и мирянам нигде не сказано о распространении слова Божия или о наставлении в вере. Для пастырей есть лишь требоисполнение и руководство примером, но не словом. «Собор напоминает малоусердным и нерадивым пастырям о необходимости истово и благоговейно совершать литургию и всенощное бдение, крещение и исповедь, отпевание и другие службы церковные» (там же, стр. 9).

Короче говоря — в сказанном, упомянуто лишь то, что с легкой руки «благословили» большевики в своей конституции! Естественно, Собор советских архипастырей не может же предлагать как основную задачу пастыря подобное повеление ап. Павла Тимофею: «Итак, заклинаю тебя пред Богом и Господом нашим Иисусом Христом, Который будет судить живых и мертвых в явлении Его в Царствии Его: проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещай со всяким долготерпением и назиданием» (2 Тим. 4, 1-2).

3 марта произведена встреча представителей церкви соц. стран, членов ВЦС. «Участники консультации вместе с тем констатировали тот факт, что на ассамблее ВЦС в значительной степени отсутствовало одинаковое понимание и представление о жизни и служении Церкви в социалистических странах.

Консультация направила письмо на имя Пред. ЦК ВСЦ и на имя ген. секр. Ф. Поттера, в котором давалась информация относительно результатов и установок Консультации». (ЖМП, 76 г., № 6).

Такие письма по данному вопросу последовали за массовым потоком со стороны советских епископов и священников, которых принудили к тому уполномоченные Совета по делам религии. В некоторых храмах настоятели побудили даже верующих подписать такие письма.

Содержание писем мало чем отличается от Рождественского интервью Патр. Пимена, которое мы рассмотрим здесь. На первый вопрос: что представляет собой сегодня РПЦ в СССР, он указывает число (76) епархий, и количество митрополитов, архиеп. и епископов. Далее, между прочим, добавляет: «Общее количество епархий не изменилось по сравнению с дореволюционным периодом».

Спрашивается: что это, если не маскировка действительного положения Церкви? Он не упомянул о сравнительном числе приходов, монастырей, духовных училищ, но сравнивает число епархий, однако, ради успеха забыв о том, что каждая епархия до революции имела по несколько викариатств, больших по числу приходов, чем наши епархии.

«Вопрос: как управляются приходы?»

Ответ: духовное руководство осуществляется в каждом приходе священнослужителями, а финансово-хозяйственная часть — церковными советами из числа прихожан.

Духовное руководство?! Не слишком ли громко сказано? Куда же ведут эти водители? Быть может, к духовному строительству счастливого атеистического общества коммунизма? Духовно руководить — в наше время — значит раскрывать руководимым относительно всего касающегося спасения, а сюда входить в обязательном порядке и отношение к антихристианству: за такую же истину гонят и судят. Наши же священнослужители — угодные Патриарху и коммунистам — применительно ко времени говорят пагубную ложь, или просто молчат, или обходят стороной этот вопрос — такое уже «духовным руководством» назвать нельзя.

Церковными же советами отдана с «разбойничьего» Собора 1961 г. не одна только «финансово-хозяйственная» часть.

По указке коммунистов церковный совет расторгает с неугодным священником договор, и он отправляется на все четыре стороны. Священник на приходе — просто наемный работник. Ни в церковный совет, ни в двадцатку, представляющей собой всю общину, он не включен. От лица общины они нанимают священника по договору и в случае неисполнения условий договора священником, договор расторгается. Без согласия уполномоченного договор расторгнут быть не может. Круг замыкается: если священник удовлетворяет интересам уполномоченного (компартии), то его не потревожат, и наоборот: если он попал в черную книжку «хозяину», чаще КГБ, то очень легко подстраивается «неисполнение условий договора». К такому можно отнести: зашел в храм во время собрания двадцатки — и тут же внесено в протокол: «влиял на ход собрания», или причастил умирающего, окрестил ребенка без предварительного оформления у председателя церковного совета, — все эти погрешности не простятся, если не проявил достаточной преданности партии большевиков.

Церковные советы «из числа прихожан», но не всегда. К тому же, кем они избираются и поставляются? Действительных документов нет. Например: неугодному председателю церковного совета горисполком предлагает (фактически приказывает) написать заявление об уходе, после чего он ждет решения собрания двадцатки. Через верных из двадцатки горисполкому становится известным, что новым будет такой-то из числа прихожан. Наконец, состоялось собрание двадцатки, произведены «выдвижные» и «выборы» по коммунистическому принципу и финал: избран именно такой-то. Так же пополняются церковные советы и двадцатки.

«Вопрос: могут ли дети присутствовать в храме? Ответ: и взрослые и дети свободно посещают храм и при этом получают христианское воспитание».

Да, сейчас, кажется, прекратилась эта дискриминация, когда детей не пускали в храмы. Но это еще не значит: «свободно посещают храмы и получают христианское воспитание». Конечно, сейчас опасно коммунистам компрометировать себя запретами детям входить в храм, изгонять из храмов, заниматься антирелигиозной пропагандой в храме. Зато после посещения храма ребенок должен выдержать не по детски титаническую борьбу. Начинается травля в школе, бойкот наусканных одноклассников, вызывание в дирекцию школы родителей и чистка их и т. д. Только по старчески возненавидевшие мир и жизнь в мире дети могут выдержать эти постоянные дергания и агитационные беседы с ними. И это Патриарх называет «получают христианское воспитание». Возьмись какой-нибудь священник воспитывать детей в храме, его сгноят в психбольнице. Такое интервью давать безопасней, чем требовать свободы религиозного воспитания и образования, или, допустим, ходатайствовать по его просьбе за некоего Аргентова, которого за веру держат в московской психбольнице.

Далее Патриарх добавляет: «В храмах производятся не только богослужения, но также беседы и проповеди».

Это еще единственное, что осталось в Церкви для спасительного назидания верующих. В недалеком прошлом священники сдавали свои проповеди на проверку властям пред произнесением их. Сейчас это, кажется, не практикуется. Но заслуга этих послаблений — не верноподданнические интервью и другого рода холуйства духовенства, а тех, у кого правдолюбие оказалось сильнее всякого рода мученичества и кого враги Церкви не смогли купить «тридцатью сребрениками»: санов, постов и других видов «личного блага».

И можно ли назвать это послаблением?

Сказать народу правду, как спасаться в этом современном мире под властью антихриста со всем этим хитросплетением лжи и с сетью ловушек для души — священник не может. — В храме всегда присутствуют люди, верные уполномоченному. Особенно много священников поплатилось местом служения за смелые проповеди именно в этом — 1976 году.

Преследование же в основном в первую очередь происходит от Патриархии, ведь по учению «нового богословия» путь спасения не в служении Богу в духе и истине, не в свидетельстве Христовом, а в «новом аскетизме», в котором «акцент следует ставить не на свидетельстве (или апостольстве), а именно на служении: современная аскеза — это всецелая отдача себя на служение семье, на производстве, в общественных отношениях, своим соседям, своему городу, отечеству, наконец, всему миру». (ЖМП, 76 г. № 3, стр. 50).

Короче говоря, по новому учению священник должен учить народ, как жить по-коммунистически, отдавая все силы на строительство коммунизма, а не заниматься противным «хозяевам» возвещением Истины. И попробуй говорить непохожее.

«Вопрос: имеете ли вы свои издания?»

Ответ: «Конечно. Наши периодические издания освещают вопросы жизни и деятельности Церкви, богословские проблемы. Регулярно выходит различная религиозная литература. В последние годы дважды, например, издавалась Библия, готовится выпуск Нового Завета».

О каком регулярном выходе различной религиозной литературы говорит Патриарх? — непонятно. Может, он разумеет такую, как «Правда о религии в России», «Русская Православная Церковь», «Патр. Сергий и его духовное наследство»? Так это нужно отнести к антирелигиозным книгам, через каждое слово — ложь. К тому же ни Библия, ни ЖМП с «новым богословием», ни даже эти еретические издания простой верующий ни один не получил. Они достаются только духовенству, которое собирает ими пыль на полках, да антирелигиозным кругам. Вопрос другой, если бы эти книги продавались свободно в храме, где продаются свечи, или имелся бы у церкви хотя бы один книжный киоск. Ведь нужда в духовном лечении не у здоровых, но у больных, какими являются верующие миряне и ищущие истину неверующие. И такое лекарство, правда, еще в малой мере, получают верующие с Запада и от самиздата. Но это преследуется и за это судят по благословению Патриарха.

«Вопрос: Соответствуют ли действительности сообщения в западной печати о том, что в СССР имеются лица, находящиеся в заключении за свои религиозные убеждения?»

Ответ: «Мне известно, что в западной печати периодически появляются такие сообщения и я должен со всей ответственностью заявить, что в Советском Союзе нет ни одного случая, чтобы кого-то привлекали к ответственности или держали в заключении за его религиозные взгляды. Больше того, сов. законодательство и не предусматривает наказания «за религиозные убеждения». Верить или не верить — личное дело каждого в СССР».

Все ответы Патриарха гладки и похожи на правду, в чем и заключается коварная сущность новой церковной политики.

Для ответа корреспонденту вначале нужно ответить на вопрос, что есть религиозное убеждение человека, подвластного коммунистам. Ведь коммунистическое антирелигиозное учение тоже является из области идеологических убеждений. Антикоммунистическое — тоже. И будучи на одной плоскости с вероучениями, они так или иначе смешиваются с подлинно религиозными воззрениями (не смешиваются, мы знаем, лишь разнородные вещества и понятия). Вопрос же о коммунистической действительности является насущнейшим и первостепеннейшим для религиозного убеждения каждого в СССР. Каждый должен или прибавить к своим религиозным убеждениям, как наше духовенство, коммунистическое воззрение, или отвергнуть их, что бесследно не может пройти. А такое отвержение очень укладывается в рамки политического, т. е. уголовного, по словоупотреблению большевистского закона, дела. Конечно, массы верующего непросвещенного и фактически бездеятельного в церковных и идеологических делах народа могут просто посещать храм и строить социализм, коммунизм, за что в ответе перед Богом будут не столько они сами по незнанию своему, как их окормители.

В приговорах советского суда, конечно, не указывается срок «за религиозные убеждения», а вот за агитацию с применением религиозного «дурмана» уже наличествует статья. Есть и такая статья «за нарушение закона об отделении церкви от государства», под которую можно подвести очень многое. Закон же этот иначе не назовешь, как «драконовским».

Патр. Пимен говорит, ко всему прочему, не о настоящем времени только, но и о прошедшем, что видим из его слов: «нет ни одного случая, чтобы кого-то привлекали к судебной ответственности за его религиозные убеждения». Когда-то митр. Сергий утверждал подобное, хотя сам четыре раза попадал в тюрьму и отправил множество других, указывая власти, как на своих противников. И всем известно, что к концу тридцатых годов все духовенство было взято в заключение, и всем, безусловно, нашлись статьи закона уголовного порядка. Здесь были и лояльные православные, и нелояльные, и обновленцы, каким уже никак не приклеишь революционных взглядов.

Далее на вопрос, каковы взаимоотношения Церкви и государства, Патриарх повторяет все писанные коммунистические законы о правах церкви в таком же гладком истолковании.

И наконец, последний вопрос и ответ был посвящен миротворчеству. Митр. Киевский Филарет дает точно такое же интервью и вероятно, тому же «корреспонденту»: На первый взгляд он также указывает сравнительное число епархий и далее с большим эффектом: «На Украине имеется 18 православных епархий, которые управляются митрополитами, архиеп. и епископами. Кстати сказать, до революции на нынешней территории республики было 14 епархий». (ЖМП, 6 г. № 5).

Все интервью рассматривать нет смысла, т. к. оно является повторением патриаршего. Но в этом интервью было упомянуто об Ассамблее в Найроби, потому что митрополит был участником ее.

«Вопрос: Правда ли, что по отношению к нашей стране были проявлены тенденциозные действия?»

Ответ: «Да, на Генеральной Ассамблее в Найроби был проявлен необъективный подход как к нашей стране, так и к Церкви. Мы открыто заявили это на пленарном заседании Ассамблеи. Нам приходится сожалеть по поводу предвзятого суждения руководителей ВСЦ о нашем государстве и о Русской Православной Церкви».

Также был задан вопрос: «В зарубежной печати и по радио говорят о защите гонимой Церкви и верующих в Сов. Союзе. Что вы можете сказать по этому поводу?»

Ответ: «Меня удивляет, что нашу Церковь и верующих называют гонимыми. В Сов. Союзе не существует гонимых за религиозные убеждения. Верующие и неверующие нашей страны составляют единое общество, занимающееся активным трудом на благо своего Отечества (там же, страница 5).

И в этом ответе, как и во всем интервью завуалирована коварная ложь. Конечно, за созидательный труд на благо своего отечества коммунисты преследовать никого не будут. За содействие им, за выгораживание их и за молчание также не станут наказывать наших иерархов, наоборот, — им стараются создать жирную жизнь, чтобы не пробудился в них дух ревности об Истине.

Гонима сама Истина, ибо до народа не доходит голос Ея. Ложь закрыла все пути ее, торжествует и уводит сотни миллионов людей в погибель!

Гонимы те, которые хотят знать слово Божие и помочь другим познать его. И, наконец, несогласие с отступнической деятельностью иерархов, с предательством ими, за временное благополучие, свободы Церкви в исполнении завета Господа учить все народы.

Церковь отдана новой церковной политикой на отмирание. Старое поколение воспитанное еще не отступническим духовенством, должно скончаться, а для привлечения в Церковь нового поколения отрезаны все пути. Ап. Павел сказал: что «вера от слышания, а слышание от слова Божия» (Рим. 10, 17). В первые века проповедовали миру Слово Божие Апостолы и их последователи, писали Евангелия и послания. В последующее время были катехизаторския школы и выпускалась уже религиозная литература. В храмах меньше было пения и больше чтения Слова Божия и поучения на понятном языке для паствы. Затем, с воцарением христианства в мире, поучения и чтение Слова Божия в храме для религиозного просвещения верующих стали постепенно заменяться большим количеством пения и чтения, рассчитанных на молитву и хвалу Богу, потому что проповедь перешла в школы и печать. Теперь же отсутствует религиозное слово в школе, не выпускается религиозная литература и нет больше поучений в храме. Эта пятнадцатиминутная проповедь в храме священников, чаще с коммунистическими воззрениями, не может уже заменить апостольской проповеди и считаться исполнением завета Христа: «идите, научите все народы... уча их соблюдать все что Я повелел вам» (Мф. 28, 19).

Обращение Церкви к верующему миру вообще отсутствует. Это иерархию не беспокоит. В некоторых местах священники на свой риск начинают увеличивать дидактическую сторону богослужения, и они-то оказываются гонимыми в первую очередь со стороны пименов и филаретов.

И всему виной новая церковная политика. Церковь, признав себя лояльной к советской власти, автоматически потеряла возможность говорить: в стране, где существует однопартийная система или существует государственная партия или религия, — говорит или государственная партия или религия, а остальные все слушают и соглашаются.

В советском же государстве объявлена однопартийная система, и к тому же с изуверской атеистической партией, фактически диктатура атеизма. И быть к этому режиму лояльным значит отказаться добровольно от религиозной свободы, в чем и состоит самоумерщвление Церкви!

Но лояльность к власти в гражданском отношении еще не отступничество, ибо в таком случае можно бороться еще за свои религиозные права, не участвовать во лжи правящей партии. Наша же иерархия вместе с признанием своей лояльности приняла охотно жребий быть на побегушках у врагов Христовых. Деятельностью своей через выступления на конференциях и ассамблеях они служат интересам коммунистов во вне, обманывая народы и другие церкви («мать блудницам яростным вином блудодеяния своего она напоила все народы»). Через послания же пастве, через воспитание в духовных училищах в своем духе будущих пастырей и через проповедь их они служат коммунистам внутри, обманывая пасомых благословением строить коммунизм — царство зверя. Если бы м. Сергий, его единомышленники и последователи не благословили коммунизм, то это пагубное явление не состоялось бы, или хотя бы не имело такого антихристианского характера. Вероятно не было бы в тридцатые годы столько заморено голодом отказавшихся от строительства социализма, не было бы десятков милл. замученных в тюрьмах и ссылке. Да и теперь еще имелись бы пути вне этой церкви сатаны. Но народ введен в страшный обман пастырями и ведется к погибели!

Все в нашей Церкви имеет церковную только видимость. иерархи облачены в церковные одежды, хотя внутри отступники, говорят на богословские темы (иногда), а цель их речей выгородить преступников — губителей человечества — коммунистов, и привести народ к служению им. Издаются напоказ книги, журналы, даже книги Свящ. Писания, но не для народа, а для придания видимости, что у нас де есть свобода печати и слова — апостольской проповеди. Совершается богослужение в храмах — но и это ширма для коммунистов: показать, что Церковь свободна, в самом же деле на богослужении молимся за благополучие врагов Христовых и их воинства, поем им многолетие. Да и польза какая от такой молитвы, если делами строим царство сатаны, участвуем в борьбе с Богом. Получается: с молитвой на устах против Бога!! Даже авторитет Спасителя и Его святого учения они стараются поставить на службу коммунистической лжи, доказывая адекватность или хотя бы внутреннюю схожесть этих учений.

Это все, конечно не ересь, а прямое отступничество. Такое явление для Церкви небывалое. И опять трудно определить, что же более губительно: ересь или такое отступничество.

Наверное все же деятельное способствование врагам Божиим в уничтожении мирового христианства, вовлечение ложью, своим примером и авторитетом апостольских преемников в строительство коммунистического строя — царства сатаны — является если не большим, то равносильным ереси грехом.

Но деятельность всей Церкви не может проходить в таком русле без соответствующих убеждений. Теперь, видя всестороннее разложение Церкви, многие разводят руками, не понимая причины этого: большая часть склонна все относить в вину коммунистического влияния, гонения на церковь, бесправие ее и т.д. Но нужно твердо сказать, что виной этому является новая церковная политика, новое вероучение! Почему мы спасаемся верою? Казалось бы, от признания наличия Божества мало что меняется в человеке. Но увы! Убеждение в любом случае является руководящим стимулом к действию. В том-то и состоит образ Божий в человеке, что человек есть микротворец: он творит себя, творить по возможности даже новый окружающий мир, и это творение происходит, безусловно, не бессознательно: вначале рождается идея, убеждение, а после уже дела.

Ни один разбойник не пошел грабить и убивать, не доказав себе правоту такого пути. Сорок милл. заморенных, замученных страшными пытками в большевистских застенках, и двести миллионов (имею ввиду только Россию) разлагающегося всесторонне народа, обреченного на погибель, явились, конечно, плодами не русского духа, но коммунистического учения, имеющего внутри ложь и обоснования насилия, потому и приведшая к такому озверению маcс.

Так и в новой церковной политике, приведшей церковь в запустение, скрыта ложь и оправдание беззакония.

В вероучение советской церкви, безусловно проникла ересь, но не такая которая осуждена Соборами, а новая: не умозрительная, относительно свойств Божества, а практического направления, в частности, об отношении Церкви к врагам Христовым, к антихристу, к тому, который придет «со всяким неправедным обольщением погибающих» (2 Тим. 2, 10). Ересь иконоборчества не относилась к свойствам Божества, но однако признается ересью. И вообще под ересью разумеется ложь против высшей Истины, ложь в вероучении.

В «новом учении», вытекающем из новой церковной политики, каким руководились его сторонники, мы можем обнаружить комплекс еретических отклонений от Истины, даже относительно свойств Божества. Здесь мы рассмотрим лишь некоторые:

1. Их Бог не тот, который сказал: «Ищите же прежде Царство Божие и правды Его и все приложится вам» (Мф. 6, 33). «Это все» в контекстуальном понимании — жизненные блага, благополучие: «не заботьтесь и не говорите, что нам есть», или «что пить», или «во что одеться», потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом» (Мф. 6, 31-32).

По воззрениям же сторонников новой политики, и особенно «по делам их» деятельности, видно, что забота о Царствии Божием и правде Его полностью отсутствует: вся забота, при полном отсутствии надежды на Отца Небесного, возложена на устроение благополучия Церкви, вернее даже не Церкви, а в прямом смысле духовенства ее, ради чего идут на сослужение к врагам Христовым. Стараясь обосновать свою отступническую деятельность, они создают новые вероучения, «богословские революции», «богословие мира», «новый аскетизм» и т. д. В стремлении обосновать свое сотрудничество с врагами Божиими, они забывают об их антихристовой сущности, об насилии над народом, об их гонении на веру. Наоборот, выпячивают на вид их лживую маскировку под спасителей мира от нищеты и социальной несправедливости, призывают народ к строительству социализма — призрачного земного благополучия. Все это говорит за то, что основным чаянием их новой церковной политики стало земное благополучие, а искание Царства Божия и правды Божией полностью этим устранено. Вот хотя бы взять патр. Пимена:

«Наша Церковь осуществляет свое служение в социалистическом обществе, поставившем целью создание наиболее благоприятных условий для жизни и развития каждого его члена. Эта задача весьма близка к евангельским идеалам», и это обстоятельство определяет созвучие евангельской и исторической миссии Русской Православной Церкви в наши дни» (ЖМП, 1971 г., № 12, стр. 4). Вот исповедание их упований! Вот все содержание их новой церковной политики! Несмотря на то, что социализмом-коммунизмом попрана правда Божия, все-таки оно для них близко «евангельским идеалам, коль ставит целью «создание благоприятных условий для жизни», а то, что в этом обществе «развитие каждого его члена» запланировано атеистически, — для них не важно!

Это же воззрение встречаем мы и в другом его высказывании: «Мы, православные верующие Сов. Союза, исполнены великой любви к нашему социалистическому отечеству, которое под руководством своего народного правительства дружными усилиями всех его граждан, включая и верующих различных вероисповеданий, неуклонно осуществляет развитие науки и техники, добивается роста экономики и культуры! И все это делается для блага каждого советского человека». (ЖМП, 1971 г., № 7).

В связи с такими воззрениями сторонники новой политики не видят зла в революционном захвате власти большевиками, в полсотни миллионах замученных, и в 200-х миллионах, ведомых ими к погибели. П. Пимен приводит слова патр. Алексия в честь 50-летия Октябрьской революции:

«Обновив самое существо жизни нашего народа, Октябрьская революция была вместе с тем стимулом национального освободительного движения, и мы вместе со всеми нашими соотечественниками испытываем глубокое удовлетворение, что все эти начинания, созвучные евангельским идеалам, находят в наши дни, все большее понимание со стороны широких кругов верующих людей многих стран мира. (Там же).

Наши иерархи, выступая на конференциях и ассамблеях, открыто призывают мир к коммунистической революции. Вот слова мит. Никодима из речи, сказанной на консультации комиссии «Вера и церковное устройство»: (ВСЦ, 17.3.1968 годъ).

«Мы видим, как за последнее десятилетие развивается новый мир социалистических отношений — мир созидательный, в котором не только может, но и должен найти свое место и христианин со всем принадлежащим ему опытом религиозной веры и жизни. Я имею ввиду социалистические страны и христиан, живущих в них. Если внимательно присмотреться к происходящим сейчас на земле процессам, можно видеть, как мир преобразуется революционным путем, и христиане призваны участвовать в этом революционном преобразовании мира, богословски осмысляя его». (ЖМП, 1968).

О если б столько труда и столько горячих слов было положено на приведение людей к вере, для устроения Царства Божия и правды Его! Но иерархи церкви все свои старания кладут на устроение царства сатаны — мирового коммунизма с его враждой с Богом, зверским насилием и ложным обещанием благосостояния. И все их труды не пустые: народ со спокойной совестью строит социализм, не подозревая, что участвует в великом походе против Бога! Их Бог — устроитель коммунизма!

В связи с тем, что их Бог является устроителем их земного благополучия, изменился в корне и взгляд их на эсхатологию. О грядущих бедствиях на Земле перед вторым пришествием Христовым, об отступлении мира от веры и об антихристе не упоминается ни в храмах, ни в проповедях, ни в посланиях, ни в выступлениях на пленумах и конференциях. Всякое упоминание об этом запрещено и считается контрреволюционным, предрекающим падение коммунизма. Из пророчеств о конечных судьбах человечества цитируется только «се творю все новое» из Откровения ап. Иоанна Богослова для приписывания промыслу Божию революций и технического прогресса в коммунистических странах и тексты из Ветхого Завета.

Вот к примеру места из обширной статьи м. Ярославского Иоанна (ЖМП, 1968, № 10). «Благовестие о мире у св. прор. Исаии».

Сначала он приводит множество мест из прор. Исаии, созвучный примерно этому: «И сделает Господь Бог Саваоф на горе сей для всех народов трапезу из тучных яств, трапезу из чистых вин, из тука костей и самых чистых вин» (Ис. 25, 6).

Далее у него следуют свои толкования: «Оно должно осуществиться в реальности, это видение», «с наступлением новых времен, когда проповедь Евангелия будет возвещена миру, люди будут духовно перерождаться под влиянием этой проповеди. И мы видим, как проповедь мира постепенно овладела сознанием людей. Это видно особенно ярко в последнее время. Ныне призыв к войне может рассматриваться только как безумие». «Он (Исаия) возвещает, что Царствие Божие наступит в Иерусалиме», «Да если светлые, счастливые времена как бы привязаны к земле через Иерусалим, то на христиан в первую очередь это накладывает обязанность активно содействовать их наступлению: действовать в направлении прогресса в лучшем смысле этого слова, бороться за мир, молиться за успех всяких прогрессивных начинаний». «Христианин в общественной и духовной деятельности должен реализовать древнюю мечту человечества и привести его к счастью». Рассуждения этой статьи сводятся к тому, что постепенно через технический и культурный процесс человечество приблизится к счастливым временам и настанет Царство Божие. Пришествие антихриста полностью исключается, а ведь это догмат. В обстоятельном изложении Православной Веры Иоанна Дамаскина 26 глава посвящена раскрытию учения Слова Божия об антихристе, как догмата веры.

Новое учение о наступлении счастливых времен через научный и технический прогресс, через установление незыблемого мира на земле уже как официальное стало руководящим в деятельности Церкви. Особенно обстоятельно это учение разработано м. Никодимом и его сподвижниками по отделу внешних сношений. По их учению Царство Божие состоит не из одних верующих в Бога, но и из неверующих. И строится оно не через «перерождение огнем и духом», не через спасение верою, а через научный, технический и культурный прогресс, через установление социализма и прочного мира и т. д. Мешающие этому прогрессу, социализму относятся к области сил тьмы. Вот некоторые высказывания:

«Но область Царства Божия шире, чем область собственно церковной жизни с ее преимущественным откровением «тайн Царства Небесного» (Мф. 13, 11). Царство Божие обнимает всю сферу истин и добра во всех разнообразных проявлениях в жизни человечества. За пределами Церкви также происходить постоянное обновление мира, хотя оно имеет здесь не таинственно-благодатный, а по преимуществу этический характер».

«Свободная воля человека, озаряемая лучами Солнца Правды и согреваемая невидимыми потоками Божественной Любви, стремится к устроению мира на новых началах — на началах истинной гуманности, справедливости, глубокой приверженности к миру»... «Земная действительность сегодняшнего дня имеет резко выраженный двойственный характер. С одной стороны мы видим быстрый рост мирового производства, необыкновенный технический прогресс, укрепление экономических взаимосвязей, создание колоссальных богатств, воплощенных в виде разных материальных ценностей. Но с другой стороны очевидна деятельность другой злой человеческой воли, силящейся задержать ход истории в направлении к совершенству и полноте жизни. Мы видим, как поборники сохранения отживающих и несправедливых человеческих отношений обращают научный и технический прогресс в средство создания все более и более разрушительных и бесчеловечных видов оружия массового уничтожения» (ЖМП, проф. прот. Воронов. Доклад на сессии ХМК в Базеле, 26 фев. 1966 г.).

Короче говоря по Воронову и др. Творец всего нового творит коммунизм «на началах истинной гуманности, справедливости и т. п.», строители коммунизма и верующие и неверующие входят в это Царство Божие. Христиане призываются им «защищать эту жизнь от всех враждебных сил — поборников сохранения отживающих общественных отношений». И опять же догмат «нового учения»: коммунизм есть Царство Божие. Для строительства его совсем не нужна вера.

По христианскому же учению «без веры угодить Богу невозможно» (Евр. 11, 6) и следовательно нельзя стать членом Царства Божия.

Конечно, найдутся такие, которые скажут, что это все лишь частное мнение Воронова и др. последователей м. Никодима, а не учение современной Церкви. Но так ли это? М. Никодим и его последователи явились всего лишь теоретическими выразителями сущности новой церковной политики, которой руководствуется духовенство РПЦ и эта новая политика поставлена первостепенной задачей. Не искание правды Божией, не торжество истины, не искание душ людей, а внешнее благополучие Церкви, ради которого можно идти и на услужение лжи. Естественным концом таких устремлений должно явиться именно это благополучие, которое они могут видеть только в коммунизме, ибо грань между их устремлениями и устремлениями коммунистов, естественно стирается.

Как мы уже упоминали по «новому богословию» за «кесаря» признается компартия. Самое общепринятое название коммунистического режима «идеократия» означает власть идеологии, какой могут быть религии, антирелигии и философские учения, в центре которых или доказательство Бытия Божия или наоборот, отрицание. Короче говоря, идеократия исключает «кесаря», идеологическое не может быть просто гражданским. Антихрист не должен быть признаваем христианами потому, что он «идеократ», а не «кесарь». Так вот, согласно своему учению о «кесаре», они этому «кесарю» с его открытой антирелигиозной направленностью, с его коварно-хитрой системой улавливания душ человеческих, воздают такое же «кесарево», то есть служат его богоборческим целям.

Это еретическое мнение настолько распространено, что едва ли встретишь одного из сотни просвещенных христиан с иным воззрением.

Еретическим также является и обоснование миротворческой деятельности. В земной действительности, где в наше время наступает самая ожесточенная борьба между истиной и ложью, между добром и злом, война является естественным следствием этой борьбы.

О войнах, как следствиях, говорит Сам Спаситель: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю, не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее» (Мф. 10, 34-35). Наши же миротворцы всеми силами стараются доказать, что они продолжают дело Христово в устроении мира. Первостепенной задачей Спасителя было привести людей через веру, через познание истины к любви между собой и, следовательно, к миру; из правдивого довода они делают еретический вывод: Христос пришел в мир для устроения мира между народами, между государствами с разными идеологическими направлениями.

В действительности войны между народами являются явлением более иррациональным, нежели управляемым волею человека. Наши «новые богословы» забывают слова Спасителя, относящиеся к нашим временам: «Услышите о войнах, о военных слухах, смотрите, не ужасайтесь, ибо надлежит всему тому быть, но то еще не конец: ибо восстанет народ на народ и царство на царство, и будут глады, моры и землетрясения по местам (Мф. 24, 6-7). Здесь поставлены в одну линию войны, глады, моры, землетрясения, как иррациональные явления. Получается, что также можно подписывать воззвание против землетрясения, как против войны. Единственный путь к предотвращению войн лежит через отвержение озлобления и устремление к любви. Вот бы и занималась наша иерархия миссионерством, а не отстаивала интересов коммунистов на этих конференциях ХМК и ассамблеях Всемирного Союза Церквей! Ведь цель миротворчества далеко не христианская. В программу захвата мира коммунистами не входит пока что тотальная война, в которой они могут оказаться в проигрыше. Их основное устремление — ввести лживыми посулами мир в обман, склонить его на революцию или на содружество с ними, и, постепенно растлевая души, довести его до конца — коммунистического воззрения и социал-атеизма. Война сейчас может оказаться проигрышем и толчком масс к вере. Даже война 1941-1945 гг., несмотря на видимость победы коммунистов, является и их проигрышем: миллионы людей обратились к вере, затянулось дело с уничтожением церквей внутри государства, а это далеко не маловажное дело. Они отлично знают, что их гибель неразрывно связана с возрождением Церкви. Коммунистам для растления душ необходима тишина, а путь к этой тишине они видят в давлении мировой общественности на правительства сильных государстве. Так вот, для влияния на общественность и призвана ими Церковь.

Мы отлично видели, как поступили наши церковные «миротворцы» во время чехословацкого кризиса. Чешская церковь обратилась ко всем церквам мира защитить свободу Чехословакии от вторжения войск коммунистических государств. ХМК подал голос в их защиту и за это получил хороший нагоняй от советской патриархии. Осуждать за вторжение можно только некоммунистические державы!

И вот теперь ХМК продолжает осуждать капиталистов и империалистов, стремясь этим предотвратить войну; ни одного слова не произнесено в адрес действительной угрозы миру: Китая. Советский Союз со всеми происками по вовлечению народов в революционное движение, является также не меньшей угрозой миру. Но его ни разу не осудили. К тому же военный потенциал и планы на мировое господство коммунизма также красноречиво говорят за себя.

Не менее пагубным является и экуменизм. Его нельзя сравнить с миссионерством, так как его цель — не приведение народов к Православию, а соединение различных христианских исповеданий через взаимные уступки, приведение к общему коэффициенту разность вероучения и обрядов. Православие без ущерба для своей благодати уступить ничего не может! Протестанты, католики и другие не согласятся принять Православие в чистом виде. И обращение в Православие называется не экуменизмом, а миссионерством.

До шестидесятых годов экуменизм отвергался нашей Церковью, но на епископском соборе в 1961 г. явно по желанию компартии, Церковь решила вступить в ВСЦ и во всехристианский мирный конгресс. И опять же цель вступления советской Церкви в это движение совсем не является экуменической. Их цель даже не «оправославливать» протестантов, а — «осоветчивать» запад.

Не меньший отпечаток наложила «новая церковная политика» и на канонические устои нашей Церкви. Наши первоиерархи в своих выступлениях всегда стараются подчеркнуть, что революция принесла «Декрет об отделении Церкви от государства» и вот теперь имеются все возможности к соблюдению канонов, что Церковь наконец-то обрела канонический порядок. Но так ли это?

Канонические нарушения так серьезны, что в дальнейшем это может привести к весьма печальным последствиям. Еще в 1967 г. архиеп. Ермоген, неканонически удаленный на покой из Жировичей, в письме в Патриархию писал:

«Тот порядок поставления епископов путем назначения, - пишет он, - который существует в нашей Церкви, безусловно, неканоничен. По правилам Вселенской Церкви избрание архиерея должно проводиться Собором или, по крайней мере, собранием трех архиереев во главе с первенствующим епископом и с согласием всех отсутствующих архиереев, изъявленном посредством грамот. Этот единственный канонический порядок закреплен Вселенскими соборами: Первым — в 4-м правиле — и Седьмым — в 3-м правиле, — а 9-е правило Антиохийскаго собора не признает никакой силы за поставлениями совершенными вопреки указанным правилам».

У нас избираются кандидаты в епископы Синодом и безусловно не без согласия Совета по делам религий, а с епископатом не входящим в Синод никакого согласия о том не производится. И лишь за некоторым исключением избираются в епископы такие люди, каким не только настоящее духовенство, но и миряне, едва ли бы произнесли «аксиос» (достоин). Кстати, сам этот обычай произносить во время рукоположения «аксиос» говорит за то, что в обязательном порядке требуется согласие Церкви, соборность.

По поводу неканоничности формирования Синода арх. Ермоген пишет: «На чрезвычайном Поместном Соборе Русской Церкви 1917-18 гг. был детально разработан и оформлен порядок образования состава Синода, равно как регламентированы его права, обязанности и круг деятельности. Согласно каноническому определению Собора Свящ. Синод РПЦ должен состоять из председателя — Патриарха и двенадцати членов архиереев, из которых половина избирается на очередном поместном соборе на 3 года, пять архиереев в порядке очередности вызываются для присутствия в Синоде на один год и один архиерей — Киевский митрополит, является постоянным членом Синода, как избираемый на Украинском Церковном соборе и представитель древнейшей митрополии Русской Церкви. Ясно, что Синод, оформленный таким образом, являлся бы авторитетным и представительным органом Церковного Управления, имеющим каноническое и моральное право выступать от лица Русской Православной Церкви. Этого нельзя сказать о нашем теперешнем Синоде, формируемом на основании «Положения об управлении Русской Православной Церкви», принятого на Соборе 1945 г. В «Положении» ничего не говорится о порядке формирования Синода, а только указывается, что он состоит из шести членов, из которых три митрополита — Киевский, Ленинградский и Крутицкий — являются постоянными членами Синода, а три — временными, вызываемыми по очереди на полгода. Такой порядок еще имел бы смысл, если бы постоянные члены-митрополиты занимали свои кафедры в силу канонического избрания, но поскольку эти митрополиты назначаются и перемещаются в обычном для прочих архиереев порядке, то соединение постоянного членства в Синоде с занятием указанных кафедр теряет канонический смысл.

Здесь нельзя не упомянуть о том, что если формирование Синода в Царской России, равно как и назначения на архиерейские кафедры в значительной степени зависели от обер-прокурора Синода, то в силу сложившихся ненормальных отношений между Патриархом и Советом по делам религий, противоречащих и принципу отделения Церкви от государства и законодательству о культах, опубликованных в прошлом году в правительственной газете «Известия» (от 30.8.1966 г.) заявления председ. Совета по делам религий т. Куроедова, — состав постоянных членов Синода в настоящее время зависит от председ. Совета по делам религий гораздо в большей степени, чем зависели в Царской России от обер-прокурора Синода.

Далее еписк. Ермоген приводить случай о недостойном избрании и возвышении одного архиерея: «Так 30 марта 1964 г. Киевским митрополитом был назначен епископ Винницкий Иосаф (Лелюхин), несмотря на то, что церковная деятельность этого иерарха была противопоказанием его на высокие посты. До архиерейской хиротонии он три раза был рукополагаем во священника: первый раз в обновленческом расколе, второй раз во время гитлеровской оккупации Украины епископом Геннадием и третий раз во архиепископа Днепропетровского Андреем (Комаровым). Будучи хиротонисан в еп. Сумсского, способствует закрытию епархии. Будучи по закрытии епархии перемещен на кафедру Днепропетровскую и Запорожскую, принял епархию с 285 действ. приходами и, будучи на продолжительное время перемещен в Винницкую кафедру, оставил в Днепропетровской епархии меньше 49 приходов, а в Винницкой через очень короткое время был закрыт кафедральный собор. Одна уже возможность назначения лиц на ответственные посты в Церкви совершенно не подходящих, свидетельствует о серьезных ненормальностях в работе Синода.

Не менее важным, определяющим канонич. устои Церкви, является и избрание Патриарха. Если в избрании епископов и Синода считается абсолютно недопустимым вмешательство гражданских властей (см. Правила св. Апостолов 30, 7 Вселенск. Собор, пр. 3), то тем более при избрании Патриарха.

Из наших русских Патриархов были полностью канонически и без малейшего вмешательства гражд. властей избраны Иосиф и Тихон. При избрании Патриархов Иова, Гермогена, Филарета и Иосифа бралось во внимание желание царей. Но все же основным являлся выбор епископата. Последние же Патриархи: Сергий, Алексий и Пимен фактически были не избраны, а поставлены из числа архиереев Советом по делам религий. Поместный Собор 1917-1918 г. дал точные указания и в деяниях и в постановлениях канонич. избрания Патриарха. Изменить это мог только большой Вселенский или равносильный Поместный Собор, к тому же с сохранением основных канонических принципов, при которых не могло допуститься вмешательство воли властей или заинтересованных лиц.

Но мы видим, как после посещения Сталина митр. Сергием, Алексием, Николаем, через 4 дня (8сент. 1943 г.) Собор из 19 епископов, избирает открытым голосованием одного из одной кандидатуры. Осенью 1944 г. совещание епископов в подготовке предстоящего собора решает также отступить от определений Собора 1917-18 г., что и делает при избрании Патриархов Алексия и Пимена. Каноничность деяний и постановлений Собора 1917-18 г. ни у кого сомнений не вызывает Архиеп. Ермоген кратко освещает основные принципы, соблюдавшиеся при избрании Патриарха Тихона, и определяющие избрание в дальнейшем:

«Порядок избрания Патриарха в основном определении от 31 июля/13 августа 1918 г.

1. Патриарх избирается на Соборе, состоящем из епископов, клириков и мирян.

2. Избрание происходит закрытым голосованием.

3. В избрании участвуют члены Собора — епископы, клирики и миряне. Собор, созванный для избрания Патриарха, имеет три заседания:

На первом заседании происходит выдвижение кандидатов в Патриархи. Правом выдвижения кандидатов на Патриарший престол пользуется каждый член Собора. Председатель Собора оглашает написанные на листках имена и составляет список указанных голосованием с подсчетом поданных голосов на каждого кандидата.

На втором заседании из объявленного списка Собор закрытым голосованием избирает трех членов Патриархии путем подачи листов с обозначением на каждом тех имен. Избранными признают три, получившие каждый не менее половины всех голосов и большее количество оных по сравнению с другими.

Если при первом голосовании никто не будет избран или избранных окажется менее троих, то происходит новое голосование, причем избираются листы с обозначением трех, двух или одного имени соответственно числу подлежащих кандидатов. Имена избранных трех кандидатов заносятся в порядке числа полученных голосов в особое Соборное деяние

В случае, единогласного избрания кандидата на Патриаршество, избрание двух других не производится.

На третьем заседании, происходящем в Патриаршем Соборном храме, Патриарх избирается по жребию из трех указанных в Соборном деянии кандидатов, а в случае единогласного избрания Патриарха оглашается имя избранная. Приходится поражаться, с какой глубокой серьезностью был разработан на Соборе порядок избрания Патриарха с целью обеспечить продуманность избрания и наилучшим образом гарантировать свободу волеизъявления в этом первостепенной важности вопросе».

Действительно при таком порядке избрания каждый член Собора мог выдвигать своего кандидата, не опасаясь за последствия, ибо в закрытом конверте без обозначения своих инициалов он мог писать и не того, кого ему навязывали при предвыборной компании, и кого хочет грозный представитель антихриста, присутствующий на Соборе.

Но угодно ли это ЦК КПСС? Для этой темной силы угоден новый способ избрания Патриарха.

Архиереи, оставшиеся после постоянной чистки — ликвидации незгибающихся перед большевистским Советом, отлично знают, что значит не согласиться с назначением кандидата при предвыборных беседах с уполномоченным и высказать вслух не того кандидата, которого ему уже указали. Вот поэтому избрание Патр. Сергия произошло следующим образом: митр. Алексий (Симанский) произнес речь перед избранием, в которой он, обращаясь к кандидату митр. Сергию, сказал: «Я считаю, что никто из нас, епископов не мыслит себе другого кандидата, кроме того, который положил столько трудов для Церкви в звании Патриаршего Местоблюстителя. Думаю, что все преосвященные будут со мной согласны. У нас уже имеется определенный единственный кандидат на патриаршее место». Обращение митр. Алексия было встречено на Соборе всеобщим восторгом, как единодушное мнение всех участников Собора (Патр. Сергий и его дух. наследие).

Можно вполне понять причину этого восторга. Ведь каждый из членов (19-ти) Собора, оставшихся в живых после сотен тех, которые проявили недостаточный восторг и сгноены в тюрьмах, наверное сидел и трепетал: как бы не получилось проявление этого «восторга» слабее, чем у других. Подобным образом был избран и Пат. Алексий.

«Сила единодушия была потрясающей. В строгом порядке, начиная с младшего по хиротонии, один за другим поднимались преосвященные пастыри Русской Церкви вместе с избранными от клира и мирян и в ясной форме своего волеизъявления провозглашали имя избранника на престол Московских Патриархов».

В этом величественном акте избрания не оказалось ни одного отступления от общего единства воли (!), которая единогласно определила быть Патриархом Московским и всея Руси Высокопреосв. Алексию, митр. Ленинградскому и Новгородскому, Патр. Местоблюстителю (там же).

Трудно ожидать, чтобы избрание Патр. Пимена происходило иным способом, ведь компартия и ее политика не изменилась.

Все выступавшие высказались за одного кандидата, и не потому, говорили докладчики, что не было другого кандидата, а потому что нет у нас другого желания. Таким кандидатом единодушно был назван Патриарший Местобл. Высокопр. Пимен, митр. Крутицкий и Коломенский (ЖМП, 1971 г.)

Нужно быть наивнее ребенка, чтобы поверить такому: в век самых острых разногласий, противоречий и, наконец, труднейших испытаний, вдруг среди сотен или хотя бы десятков высокопост. лиц появились одни мысли, одни желания в выборе кандидатуры на пост главы над нами. К тому же как первый так и второй из последних ничем не выдавались вперед среди других митрополитов. Далее для людей, не сведущих в вопросах закулисной игры таких предвыборных кампаний, становится уже ясно, что «одно желание» может исходить только из воли одного человека, или со стороны постороннего органа, и было навязано этому многолюдному собранию — Собору, почему и появилась при избрании трех патриархов такая «потрясающая сила единомыслия».

Для нас остается только потрясающей сила их предательства интересов Церкви, Бога. Уничтожена полностью соборность Церкви, которая может проявляться только в свободном волеизъявлении каждого епископа, даже каждого члена Церкви, через что и может быть достигнуто полное единомыслие.

Отринута прочь воля Божия, которая также усматривается в Соборном разуме и опять же в последнем акте выборов через жребий, как это происходило среди 12 Апостолов — Матфея вместо отпавшего Иуды (Деян. 2, 23-26) и при избрании прежних патриархов. Соборность Церкви, как основное из внутренних свойств ее записана в Символе веры. Многие видят в этом лишь собранность церквей из разных народов и сословий. Но то лишь одна из сторон этого многообъемного слова. Основное же содержание его в том, что Церковь, являясь хранительницей Преданий, столпом и утверждением Истины, содержит весь запас знания Истины, Откровения, не в одном лице, не в одном даже епископате, но во всей массе членов ее. Безусловно, основная часть ведения этой Истины содержится в просвещенном сословии, в среде руководящих — пастырях. Из этого положения истекает необходимость предоставить Церковь в руководство не одним лицом, а всем организмом, или хотя бы одному сословию в котором в преобладающем объеме содержится знание Истины. Следовательно, через соборное управление Церковь предоставлена руководству Истине, воле Божией.

В советской Церкви через канонические отступления, через новую церковную политику Соборное управление Церковью подменено руководством постороннего враждебного ей аппарата — ЦК КПСС, руководящий голос Истины подменен лжемудрыми интересами врагов Божиих, а воля Божия — их злой волей.

Этим же отступлением полностью поражены два из трех жизнедеятельных проявлений Церкви. По воле врагов ее полностью аннулировано проповедничество, то есть просвещение истиной людей, находящихся во тьме неверия.

Не в меньшей мере пострадало и пастырство-учительство. Некоторые под пастырством разумеют одно поучение, забывая о том, что в него основным содержанием входит богоустановленная система послушания.

Пасомые обязаны быть в полном послушании у пастырей: «младшие повинуйтесь пастырям» (2 Петр. 5, 5). Пастыри должны быть в таком послушании у архипастырей. «Пресвитеры и диаконы без воли епископа ничего не совершают. Ибо ему вверены люди Господни, и он воздает ответ о душах их» (39 Прав. св. Ап.). Епископы также скрепляются взаимным послушанием — единомыслием, повиновением соборному разуму, Истине, воле Божией. «Епископам всякого народа подобает знати первого в них, и признавать его яко главу, и ничего превышающего их власть не творить без рассуждения его. Но и первый ничего да не творит без рассуждения всех. Ибо так будет единомыслие» (34 Прав. Св. Апостолов).

Теперь лестница послушания нисходит от ЦК КПСС в двух направлениях: через самого Патриарха и Синод и через Совет по делам религий и его уполномоченных. Уполномоченным этого совета послушны и епископы и священники. Паства же остается полностью без пастырей, никем не руководимая и не поучаемая. Особенно в городской местности пастыри совсем не знают своих пасомых. Сторонники новой церковной политики утверждают, что для окормления пасомых достаточно назиданий при исповеди, но и это не может практиковаться: за перегруженностью священников чаще производится общая исповедь, к тому же мало проку от слова, исходящего из уст советского пастыря. Не совсем же советского уклона пастыри преследуются повсеместно.

И пасомые в свою очередь настолько же послушны своим пастырям: недоверие к священникам прямо пропорционально их введениям в богослужение молебнов в честь годовщины Октябрьской Революции, не принятого Православной Церковью Нового года по григорианскому календарю, многолетий сов. власти и т. п.

Единственно сохраняющееся из жизненных проявлений Церкви — богослужение для многих пасомых превращается в привычную форму эстетич. наслаждения, и для других, в лучшем случае, в индивидуальную молитву пред образами под звуки раздающегося с хоров непонятного пения или чтения, но не в слиянии в общем духе любви и богоустремления вместе со своим пастырем. Предшествующие богослужениям вечери любви превратились в собрание обществ взаимного недоверия и вражды, сеемых своекорыстными и продажными батюшками (да не смущается читатель, что я говорю как бы о всем духовенстве), разговор идет только о сторонниках новой церковной политики, какими между прочим, по воле первоиерархов, должны быть все. Противники же этого курса, слава Богу, что у нас их не мало, или вынуждены скрывать свои убеждения до поры, или, если это проявилось в чем-то, гонимы и бесправны. Поэтому атмосфера в Церкви создается первыми.

С нарушением пастырства и соборности уже нельзя сказать о Русской церкви словами Апостола, что Церковь есть единое тело, у которого «глава Христос, из которого все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно-укрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви» (Еф. 4, 16).

Одно богослужение уже не может выполнить всю эту миссию. Безблагодатной Русскую церковь делает ее новая церковная политика, со всем вытекающим из нее. Сторонники ее, как отступники от Истины, стяжают суд над собой по делам к убеждениям. Но то не распространяется на противников ее, которые по необходимости до соборного осуждения ее пребывают в одном обществе с ними.

Невольно встает вопрос: могут ли быть неосужденными, достойными соединения с Богом в молитве те, которые нераскаянно и делами и устремлениями своими способствуют делу разрушения Церкви, заглушению голоса Истины, подготовке духовной гибели всех человеков? А таких, к горькому сожалению, в Русской Церкви преобладающее большинство и среди духовенства и среди мирян. Духовенство состоит на побегушках у врагов Христовых, благословляет пасомых входить и строит «церковь сатаны» и паства в большинстве состоит в той церкви, входя в ее общества под главенство врагов Христовых и участвуют во всех ее проявлениях через отступничество митр. Сергия, через его новую «гибкую» церковную политику, подхваченную и расширенную его преемниками. Русское Православие оказалось под угрозой не только всестороннего искажения, но и постепенной гибели и по внутреннему содержанию и по числу носителей его.

Епископы Русской Православной Церкви превратились в лучшем случае в администраторов, вся их деятельность замыкается в перемещении священников и в замещении пустующих приходов. Слова, сказанные об епископе, что «ему вверены люди Господни, и он воздаст ответ о душах их», — кажется совсем не подходят к нашему епископату. Находясь в полном послушании у уполномоченного по делам Совета по религиям, он не волен даже и в оставшейся дозволенной его деятельности — в административных делах.

Без ведома и разрешения уполномоченного он не имеет права ни рукополагать кого хочет, ни перемещать священников. И даже в личных делах контролируется каждый его шаг, особенно, если ему не очень доверяют власти. Без присмотра со стороны властей не могут просто так встретиться и побеседовать два епископа, не говоря уж о троих, четверых. Каждый епископ предоставлен сам себе, контролю большевиков и тому «табу», которое накладывает новая церковная политика. Всякий разговор об общественном протесте рабскому положению Церкви у врагов Христовых со стороны епископата становится просто бессмысленным.

Не в лучшем положении оказалось и низшее духовенство. Прежде чем быть рукоположенным оно подвергается невидимому для него тщательному дознанию со стороны органов КГБ. И если результаты расследования оказались «положительными», то уполномоченный дает разрешение на рукоположение, а в ином случае отказывает. Его приговор в таком случае не подлежит уже никакому изменению. После рукоположения священники «исповедаются» у того «владыки» и выслушивают его «архипастырское назидание». С той минуты предприимчивые батюшки приносят свое служение в услужение господам — врагам Христовым.

Уже на исповеди у уполномоченного и по предварительному знанию и по внутреннему чувству священник старается блеснуть своей «лояльностью», т. е. преданностью делу коммунизма. Только такой подход раскрывает перед новопоставленным какую-то перспективу. Священникам же, по неопытности проявившим в том первом акте недостаточную «гибкость», впоследствии придется много потрудиться, чтобы изменить мнение этого «владыки» о себе. Конечно дальнейшая постоянная проверка «попов» чрез их «добровольные» взносы в фонд мира, чрез данные секретарей исполкомов о их служении и т. п. — покажут, по неопытности ли проявлена недостаточная лояльность или таким он является по убеждению. И горе тем, о которых и дальнейшие показания будут не весьма «положительными». Их начинают травить исполкомы, церковные советы, другие священники, если он на приходе не один и, наконец, сам епископ, перемещающий его в отдаленный приход, и в конце концов изгоняющий из своей епархии.

Деятельность священника на приходе заключена в одном отправлении треб. Некоторые иногда по воскресеньям и праздникам произносят кратенькие проповеди. Большая часть священников, особенно, если он не один на приходе, говорят проповеди больше для поднятия своего престижа в глазах старушек-прихожан; тем, которые сгорают заботой о спасении душ человеческих чаще всего говорить уже некому!

У батюшек с достаточной «лояльностью» достаточно на приходе и других забот. Как правило их интересы устремлены на земное: необходимо иметь хороший дом, просторный, со всеми удобствами и мягкими коврами, иметь собственную автомашину «для поездок на требы», и, конечно, нескудный рацион окружающих работяг. А для этого нужно стяжать любовь исполкома и уполномоченного, во избежание всяких «неожиданностей», любовь «старостата», чтоб из церковной кассы перепадало побольше, и любовь прихожан, которые не оставят батюшку «в бедности». Тем более, если он не один на приходе, хлопот добавляется вдвое больше. Если другой стоит выше — настоятель, то нужно удвоить любовь упомянутых сфер, иначе тот так и останется настоятелем и будет пользоваться большими благами, оставляя его в тени. Если же другой ниже рангом, то и тут забота не отпадает — он или «гибкий» и старается пожать лавры, или «политикан», с каким жить мирно, значить выглядеть единомышленником, что чревато последствиями, значит, нужно травить его, что будет приближать к желанной цели — мирной и обеспеченной жизни.

И если батюшка один на приходе, то и тут не без дела, соперничество начинается со «старостата», война между священником и ставленником уполномоченного — старостой, культивируется искусственно и для разложения прихода, и, особенно для давления на не совсем «лояльных» священников. К тому же интересы этих двух сторон неминуемо сталкиваются на церковной кассе: «гибкому» батюшке, конечно, будет обидно, если староста плутует, не делясь с ним. А тут и сатана не дает покоя, разжигает подозрительность и к другим священникам и к церковному совету.

Это все, конечно, не может не отразиться на состоянии прихода. Многие прихожане совсем не касаются церковной жизни: просто приходят раз-два в год поговеть, или бывают часто и молятся, и живут по-христиански, но смотрят на таких священников с недоверием. И, наконец, последние «участвуют» в церковной жизни. Но как? Они, будучи вполне советскими людьми, не видят нехристианского обычая вражды на приходе, и, согласно тому или иному священнику, или старосты, так и разжигаются страсти взаимной ненависти.

Кроме посещения Богослужений иного способа служения Богу в Церкви не остается. Даже приношения и пожертвования на Церковь сразу же оказываются собственностью атеистического государства по их законодательству.

Короче говоря, сергиевская «гибкая» политика наложила мертвящий отпечаток на все стороны церковной жизни. И теперь можно сказать: легко заболеть, да не просто вылечиться. Выход из данного положения лежит или через отказ от лояльности, то есть возврат на путь Воинствующей Церкви, хотя бы это родило страдания исповедников и кровь мучеников (Церковь может сократиться в первое время количественно, но сохранится в чистоте Православия, родится дух стояния за Истину, самоотверженность в служении Богу и Церкви) или, если остаться лояльными советской власти, вставать на путь открытого требования полных прав Церкви. В таком случае Церковь должна требовать у государственных властей замены идеократического управления страной любым видом «кесарева», т.е. отделения коммунистической партии от государства, как это сделано с Церковью, отмены атеистического элемента в образовании, предоставления равных прав Церкви с компартией, также права Церкви на обладание церковной собственностью, свободу религиозной пропаганды, религиозного образования и других проявлений религиозной жизни, дискриминируемых атеистическими властями в настоящее время. К этому же нужно причислить, как обязательное требование отмены обязательного участия в строительстве социализма и разрешения наравне с ним частного предпринимательства.

Конечно, за такую задачу не возьмется наша патриархия, да и вообще епископат, и тогда приходится надеяться на движение снизу. Однако, нельзя сказать, что этого положения не видит ни один из епископов. О тех, которые через свою крайнюю приверженность новому курсу и чрез свою жажду жизни «с наличными благами», находящихся в рабстве у видимых и невидимых врагов человечества, говорить не приходится. Но ведь есть еще и такие, у которых сохранилось устремление к Богу, к Истине, и они все задумываются над будущим Русской Церкви и вообще Православия.

И если приходит этим архиереям мысль о том, что этот путь услужения врагам Христовым не только обещает погибель Русской Церкви в будущем, но и в настоящее время не приносит и не может принести этой ложно ожидаемой выгоды для Церкви, что пора бы вернуться на путь воинствующей Церкви, на путь исповедничества и ревности по истине, — то почти у каждого моментально встает непреодолимым заслоном такой ложный довод: кто возьмется за это дело? кто поддержит его — все иерархи заражены сергиевской политикой, растлены нравственно и духовно. Но это коварная и трусливая ложь. Почему наши «диссиденты», даже совсем не видные подчас дерзают делать вызов мировой лжи, находя это не бесполезным, и почему наши архипастыри, облеченные высокими санами, учеными степенями и обязательностью стоять за истину, печься о спасении людей, препираются, глядя боязливо друг на друга, и продолжают путь преступный! От каждого требуется исполнение воли Божией, устремления по истине, а плод этого ведает один Бог. Не все мученики и исповедники первых веков христианства видели перед собой будущее торжество Церкви, и однако шли на страдания, и только на крови их поднялась Церковь, а не на трусливых расчетах кого-либо! Но есть и, надеюсь, скоро найдется немало борцов за Истину, за внутреннюю свободу! Эти верные Богу найдутся из числа духовенства, но больше, по-видимому из просвещенных мирян. Среди мирян находится больше верных, потому даже, что многие опасаются вступать в состав продавшегося духовенства, и с другой стороны, само духовенство старается не допускать в свой состав инакомыслящих, «ради сохранения мира в Церкви», и, наконец, таких не пропускают в клир власти.

Митр. Иосиф (Петровых) пророчески предсказал, что «последние бунтовщики» против предателей Церкви и пособников ее разорения будут не только не епископы и не протоиереи, а самые простые смертные, как у Креста Христова.

Подобное изрек старец Глинской пустыни о. Порфирий, рассказывая о своем видении, и приводя слова Божии на вопрос о днях после грядущих бедствий «Господь воздвигнет из народа неизвестных миру и они восстановят попранное». И народ уже теперь видит отступления духовенства и плоды безбожного режима коммунистов. В 1976 году особенно открылось и то и другое. Духовенство, в связи с выступлением священников и мирян исповедников, (свящ. Эшлиман, Г. Якунин, Шафаревич, А. И. Солженицын, Е. Барабанов и др.) опрометью бросились защищать скомпрометированных ими большевиков. Коммунисты же привели через свои идеи страну к тому, что после тридцатилетнего мирного труда народа во всей стране начинается голод: везде, кроме Москвы, наблюдается недостача мясных и молочных продуктов. Причиной этого, конечно, является их социал-уравниловка через уничтожение частного сектора: почти никто не держит своих сельскохозяйственных животных за невозможностью достать корм для них и через другие ущемления властей, общественного скота не хватает на пропитание не только городов, но и самих производящих сил. Народ всюду этим недоволен.

Это уже является ярким показателем того, что данный режим близок к своей гибели. Это еще не говорит за то, что народ свергнет коммунистов, но ясно, что Господь уготавливает гибель их власти и готовит народ к принятию новых государственных и церковных устоев. Мало кто из оставшихся после крушения коммунистического режима будет с сожалением вспоминать о нем. В этой подготовке мира, вероятно, будет все больше в дальнейшем наблюдаться всякого рода несчастья, прямой причиной которых является атеизм коммунистов и предательство духовенства. Даже причиной страшной катастрофы, сопровождающей гибель «зверя», является отступление мира от Бога, массовый поход человечества против Истины.

Послесловие.

1900 лет христианство окормляло народы, и катастрофы для человечества не ожидалось. И вот теперь 60 лет царствования коммунистов с их богоборчеством, с их принудительной уравниловкой, сминающей все человеческое в человеке, приблизили мир к погибели вплотную.

Но перед полной погибелью вселенной Господь по Своей неизреченной милости еще дает время и возможность одуматься, освободит от засилия темных сил, создаст благоприятные условия для покаяния, для совершенствования в полноценной жизни и для устремления к источнику ее. Но что же требуется от нас, испытавших на себе гнет врагов христианства, вкусивших от их обещанной «свободы» и «счастья» народов, увидевших ошибки прежнего духовенства и насмотревшихся на отступничество современных иерархов?

«Покаяние» и «несоучастие» во лжи — лозунг провозглашенный Солженицыным. Этого, пожалуй, достаточно для людей всех убеждений и всех сословий! В данном небольшом труде, думаю, достаточно подробно обрисована царствующая ложь в государстве и в Церкви, от соучастия в которой нужно в первую очередь уклониться, ибо эта ложь самая страшная, так как является открытой враждой с Истиной, с Богом.

Русским Православным христианам пора понять, что не зря Господь приучал людей с самых древних времен дорожить высшими принципами Истины, стоянию за них вплоть до мученической кончины и к ограждению себя и других от тех, соприкосновение с которыми открывает возможность к искушению поступиться этими принципами. Древним евреям запрещалось общение с язычниками, христиан отлучали от Церкви за религиозное общение с иудеями, еретиками и язычниками. Всякое изменение христианского учения в принципиально важных вопросах или призыв к несоблюдению важных пунктов вероучения, встречалось Церковью в штыки, и христиане были приучены к стоянию за Истину. Реформы и «смены политики» в любой области церковного учения для деятельности всегда вели к насильственному сламыванию этого духа в народе. А теперь самой Церковью это стояние за христианские принципы высмеяно, отнесено в достояние сектантов и фанатиков. К чему же это может привести в дальнейшем, если не к полной безблагодатности Церкви, если не к погибели Ее?

Хочется надеяться, что в дальнейшем слова Спасителя: «Если кто хочет идти за Мной, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее» (Мф. 16, 24-25) — будут вновь взяты за руководство. Только это и может возродить Церковь, дать победу Истине и вере, спасти человечество, хотя бы до следующего момента падения этого самоотверженного стояния.

А если дух самоотверженности, дух стояния за высшие христианские принципы не будет воскрешен в Церкви, — человечество обречено! Сейчас мы видим пока, что возрождение, можно сказать вне Церкви. Духовенство же коснеет по-прежнему в своем лжеучении «кесарево — кесарю», способствуя коммунистам в их глобальной политике по уничтожению веры, истины и свободы. Искусственно пригретые коммунистами большими зарплатами, они стали настолько толстокожи, что голос истины их не в силах пробудить. А Церковь должна быть пробуждена и возрождена, иначе в новых условиях, когда будет полная свобода на Руси, народ останется снова без настоящих пастырей, опять будет продолжаться в Церкви засилие гибких дельцов и хитрецов. Для этого пробуждения нужно усовершенствовать «самиздат» с религиозным уклоном. Необходимо, чтобы основная масса духовенства и религиозных мирян имела доступ к такой литературе.

Отцам священникам пора уже понять, что не в отправлении только служб состоит служение Богу. Пора уже видеть, что они с молитвою на устах идут против Бога, способствуя или делом или молчаливым согласием сатане в построении его всемирного царства коммунизма, в котором исключается всякая мысль о религии. Достаточно одного многолетия врагам Христовым, прошения «о богохранимой стране нашей, властех и воинстве ея» и умалчивания от пасомых о сущности этих властей и новой церковной политике, чтобы получить одинаковый суд вместе с врагами Божиими, несмотря на рьяное отправление богослужений. Не нужно забывать того, что народ обманут вождями, и в этом повинны все, кто взялся окормлять его. В настоящем безвыходном положении, надо, чтобы хоть каждый трезвомыслящий старался в сознании своем не лгать себе, оправдывая свой путь и гибкую церковную политику, или хоть внутренне осуждал бы это и взывал ко Господу о помиловании и избавлении от этой рутины лжи, удушающей человечество.

Древний Израиль был гораздо мудрее Руси. В пленениях и несчастьях, попущенных за отступление, он одумывался и вопил всенародно к Господу о помиловании.

Мы же всей Церковью продолжаем с бараньим упорством взывать о сохранении режима, который является духовной петлей всему человечеству.

Теперь, согласно пророчествам и пробуждению в народе можно сказать, что участь коммунистического режима предрешена... Но к каким же чаяниям могут устремлять свой взор христиане? Здесь мы вынуждены будем углубиться в мир воображения. Народ, вкусивший обещанного «коммунизма» и особенно еще после того, что испытает в момент страшной, можно сказать мировой катастрофы, прямой причиной которой будет явление коммунистов, вероятно уже не будет жаждать такого «счастья». Ум оставшихся людей неминуемо обратится к правде Божией. Только Православная Церковь своим соборным разумом с Господом нашим Иисусом Христом во главе может отодвинуть мир от грядущей погибели! Но Церковь должна еще сама очиститься от всякой лжи, нажитой под гнетом темных сил. Вот к этому очищению и должны устремить свои усилия и духовенство и миряне Православной Церкви. И все мы должны взывать ко Господу: да поможет нам Бог в этом!

* * *

Так представлялась мне и единомысленным со мной окружающая действительность, и рисовалось будущее России и Церкви тридцать лет назад. Сменилось то мрачное положение на чаемое, и теперь мы видим, что со свободой мы получили в довесок массу проблем и бесконечную борьбу с заблуждениями, рожденными засилием большевизма и сергианства. Опять надеемся на милость Божию.

Архиепископ Виктор (Пивоваров).